Размещу на сайте ваши публикации, изданные ранее на бумажных носителях. Присылайте сканы.

Фамилия года


»Собакин



Помощь сайту (?)Вы можете отблагодарить автора за полезную информацию, которую нашли на сайте. Добровольные пожертвования необходимы в первую очередь для поддержки работы сайта (оплата доменного имени, хостинга), для дальнейшего развития сайта.

а) с яндекс-кошелька


б) с банковской карты











Ономастический архив

Казахские географические названия с формантами ты и сы

Поделиться ссылкой:


Об авторе: Е. К. Койчубаев. Работал в Институте языкознания АН КазССР. Более подробными сведениями не располагаю.


Цифра красного цвета в квадратных скобках маркирует начало страницы в печатной версии статьи. Выходные данные смотрите после текста статьи.


[стр. 140] Некоторые исконные географические названия Казахстана (изредка Киргизии) существуют в двух вариантах: Аркарлы и Аркарты, Алмалы и Алматы, Аршалы и Аршаты, Бугулы и Бугуты, Карагайлы и Карагайты, ӧлендi и ӧлентi, Тобылгылы и Тобылгыты, Ыргайлы и Ыргайты, другие топонимы имеют только один вариант: Жиделi, Жосалы, Карғанды, Моилды, Моинты, Молалы, Сексеульді, Куланды, Шидepті.

Тюркским языкам свойственны типы имен нарицательных с окончаниями ‑лы (‑лі), ‑ды (ді), придающими значение 'имею[стр. 141]щий что-либо', 'обладающий чем-либо': Аркарлы 'гора, где водятся архары'; Алмалы 'яблоневое место'; Аршалы 'гора, где растет можжевельник'; Бугулы 'место, где водятся олени (лоси)'; Карагайлы 'место, изобилующее сосновыми лесами'; Жиделі 'место с зарослями жидды (лоха)'; Жынгылды 'место с зарослями тамариска'; Жосалы (в русской передаче Джусалы) 'охристое место'; Жусапды 'место, изобилующее полынью'; Караганды 'поле карагановое или урочище'; Куланды 'место, где водятся куланы'; Моилды 'черемуховое'; Молалы 'место, где имеются старые могилы'; Ӧлендi 'место, где растут осоковые луга'; Сексеульді (в русск. адаптации саксаул) 'саксаульные чащи'; Тобылгылы 'место, изобилующее кустами таволги'; Шенгельді (в русск. адаптации Чингильды) 'место с зарослями чингиля (колючих кустов)'; Шыбыкты 'берега или болота, где растут лоза или тальник'; Шиликті 'место изобилующее мелкими ивами'; Ыргайлы- 'Иргаевой', так называются склоны гор, где растет жимолость, пробивающая себе выход обычно на расщелинах скал, вообще на труднодоступных местах.

Из перечисленных названий Жиделі, Куланды, Караганды, Сексеулъді и другие не имеют вариантов на ‑ты и ті, так же как топонимы Моинты, Шидерті и другие не имеют вариантов на ‑лы или ‑ды. Такие топонимические различия дают основание предполагать, что топонимы с конечным ‑ты являются не фонетическими вариантами топонимов на ‑лы или ‑ды, оформляющих монгольскую основу, как это предполагают многие исследователи, а самостоятельными тюркскими географическими терминами. Это предположение подкрепляется языковыми данными современных тюркских языков.

Разумеется, аффиксальный характер окончаний топонимов позднейшего времени, как например Балыкты коль 'рыбное озеро', Тасты булак 'каменистый ручей', Суликті кайнар 'пиявковый родник', не вызывает сомнения, так как в них определительные слова (балык 'рыба', тac 'камень', сулік 'пиявка') оканчиваются на глухие согласные к, с или согласные верхнего подъема ц, и окончание ‑ты закономерно соответствует окончанию ‑ды или ‑лы. Несколько неполными в лексико-грамматическом отношении нам представляются топонимы типа Шыбыкты 'место, где растет тальник', Шиликті 'место, где растет мелкая ива', Теректі 'тополевая местность' и т. д., где конечные ‑ты или ‑ті также являются аффиксами прилагательного, соответствующими ‑лы или ‑ды. За этими прилагательными должен следовать номенклатурный термин в форме существительных на жер, сай, саз, ой, жаға и т. д., и он действительно постоянно подразумевается говорящими (Шиликті саз 'ивовое болото', Шыбыкты жаға 'тальниковые берега' и т. д.). Очевидно, когда-то эти соче[стр. 142]тания употреблялись как единое целое в лексико-грамматическом отношении, образовывая топонимы, второй компонент которых оказался впоследствии эллиптированным. Во всяком случае аффиксальный характер ‑ты (‑ті) в последних типах топонимов несомненен, поскольку они являются фонетическими вариантами ‑лы или ‑ды.

Отнесение же этих топонимов к топонимическим типам Аркарты, Аршаты, Алматы, Бугуты, Моинты, Ыргайты и т. д. (где основы аркар, арша, алма, бугу, моин, ыргай оканчиваются на гласные а, у, сонорные н, р и й) недопустимо» Ведь в этом случае, т. е. если мы примем соответствующие окончания этих названий за аффиксы, следует предположить, что за ними могут следовать какие-то тюркские или тюрко-монгольские номенклатурные термины. Например, в качестве такого термина в данном случае могло бы выступать слово со значением 'гора', т. е. один из тюркских фонетических вариантов: каз. тay, кирг. тоо или тов, алт. туу и тоу, тат. или башк. тав, др.‑уйг. или узб. дағ, азерб. или туркм. дағ, чув. ту и т. д.

Вероятно, эти названия и связаны как-то со словом «гора», поскольку из рассматриваемых нами топонимов (Жиделі, Моилды, Сексеулъді, Шенгелъді, Жынгылды, Миялы, Жусанды, Карағанды и др.) ни один не имеет окончания ‑ты (‑ті). Видимо, потому, что и лох, и черемуха, и саксаульные заросли, и чингилевые колючки, и солодки, и полынь, и караганы, – растения, названия которых входят в основу этих топонимов, – характерны только для низменностей; они никогда не произрастают высоко в горах.

В свою очередь географические названия Моинты и Шидерти и другие не могут принять в качестве окончаний форму ‑лы или ‑ды, указывающую на наличие чего-либо или обладание чем-либо, так как эти названия означают: в первом случае – форму горы (шееобразная, имеется в виду верблюжья шея), во-вторых – физическое качество горы (глинистая)
[1]Г. К. Конкашпаев, Географические названия монгольского происхождения на территории Казахстана. – «Известия АН КазССР», серия филологии и искусствоведения, вып. I (II), 1959, стр. 94.
.

Известно много работ относительно формы ‑ты, в частности в названиях города Алматы (русская передача Алма-Ата), где авторы рассматривают эту форму как ключ к этимологии географических названий типа Алматы. Такой способ изучения имен вполне правилен.

Наиболее интересны среди подобных работ статьи Г. К. Конкашпаева
[2]См. «Известия АН КазССР», № 58, серия географическая, вып. 2, 1948.
и Ц. Д. Номинханова
[3]См. «Вестник АН КазССР», № 3 (156), 1958..
Они предлагают [стр. 143] рассматривать форму ‑ты как монгольский аффиксальный элемент, проникший в тюркские языки со значением обилия чего-либо. Не пытаясь дать обстоятельный комментарий к каждой из этих статей, укажем, что их авторам не удалось раскрыть значения конечного ‑ты в топонимах. Монгольское окончание со столь узким значением не могло широко распространиться в тюркских языках позднего периода в качестве оформителя, в частности, казахской (или киргизской) основы аркар, алма, apuia, карағай, тобылгы, ыргай, моин и т. д. Присоединение более древнего окончания, тем более монгольского, к тюркским именам позднего периода не представляется вероятным. Несмотря на это, обобщающая статья Г. К. Конкашпаева об истории и происхождении официального названия г. Алматы (Алма-Ата) представляет несомненный познавательный интерес потому, что в ней доказывается несостоятельность и искусственность воображаемого компонента ата в названии Алма-Ата, появившегося по оплошности при переименовании гор. Верного в г. Алма-Ата (окончание а и два а в середине). Тем самым Г. К. Конкашпаев покончил навсегда с искусственным толкованием Алматы как «Алма-Ата», т. е. 'Отец яблок' или 'Яблочный отец'.

Можно предполагать, что окончание ‑ты, как это допускают многие, отражает древние -лы или ‑ды языка орхоно-енисейских памятников, сохранившиеся в тюркских топонимах. К сожалепию, мы не располагаем языковыми фактами ни живых, ни мертвых тюркских языков, или хотя бы тюрко-монгольских, которые отражали бы грамматическую (морфологическую) эволюцию этих форм. Правда, в монгольских языках находим названия, оканчивающиеся на ‑ты и больше всего на долгий гласный у (тъу), что связано, возможно, со словом, имеющим значение 'гора'.

Для этимологии названия Алматы решающее значение имеют записки «Путешествие в Среднюю Азию и Заилийский край» А. Голубева, написанные более ста лет назад, и карта шведа Рената, составленная еще в XVIII в.

Если Голубев замечает: «Верный еще называют Алматы, это у киргизов означает 'Яблоновая гора'»
[4]А. Голубев, «Записки Императорского русского географического общества», кн. I, СПб., 1861, стр. 77.
, то на карту шведа Рената эта местность занесена под названием Almatu, что засвидетельствовано А. Макшеевым
[5]А. Макшеев, Карта Джунгарии, составленная Ренатом в 1716–1733 гг., – «Записки Русского географического общества по отделению общей географии», т. XI, СПб., 1888, стр. 66.
.

Название Алмату (с окончанием ‑у) с той же ясностью зафиксировано в сочинении Чокана Валиханова
[6]Ч. Ч. Валиханов, Собрание сочинений, т. 1, Алма-Ата, 1961, стр. 399.
и в коммен[стр. 144]тарии к первому тому сочинений, изданных в 1961 г. Институтом истории, археологии и этнографии им. Ч. Ч. Валиханова АН КазССР, составленном академиком АН КазССР А. X. Маргуланом
[7]Там же, стр. 696: «Алмату – древний город у подножия Заилийского Алатау, на месте которого в 1854 г. был основан новый город Верный (Алма-Ата)».
, а также в исследовании археолога Б. Городецкого
[8]В. Д. Городецкий, Остатки древнего поселения к югу от г. Алма-Аты (бывш. Верный), – «Сборник в честь В. В. Бартольда», Ташкент, 1927, отд. оттиск, стр. 4.
. А название уйгурского поселения Алимту в Кашгарии, упоминаемое в трудах В. В. Бартольда
[9]В. В. Бартольд, Очерки истории Семиречья, Фрунзе, 1943, стр. 66.
, лишний раз говорит о существовании имен на ‑ту не только в Семиречье, но и в Китайском Туркестане.

Смысловое значение ту 'гора' общеизвестно.

«Современный казахский язык» отмечает употребительность фонемы ұ преимущественно в начале слова. «По норме произношения ұ во втором слоге выступает вместо ы при наличии предшествующих губных ұ, о; құлын 'жеребенок', ұғым 'понятие', ұтыс 'выигрыш', оқыра 'кожный овод', оқыту 'обучать, учить' произносится как құлун, ұғұм, ұтұс, оқұра, оқұту
[10]«Современный казахский язык. Фонетика и морфология», Алма-Ата. 1962, стр. 38.
». Однако весьма показательно то, что в последних слогах слов, общих для казахского и киргизского языков и относящихся к различным лексическим сферам, орфоэпия обнаруживает четкое соответствие негубного верхнего подъема узкого ы губному со слабой степенью лабиализации ұ:

Орфография каз.Орфоэпия каз.Литерат. кирг.
аяулы (бесценный)аяулұая рдуу
қоры (защити)қорұқору
қуры (попусту)құрұқуру
бӧpі (волк)бӧрүбӧрү
кӧлікті (имеющий рабочий скот)кӧлуктүкӧлүктүү
ӧлшеулі (измеренный)ӧлшӧулүӧлчӧӧлдү
ӧлі (мертвый)ӧлүӧлүү
Ӧмірлі (долговечный)омурлүӧмүрдүү
ӧнерлі (вкусный)онорлүӧнӧрдүү
онiмді (производительный)онуледүӧнумдуу
Cӧгeті (геогр. назв.)соготүСӧгӧтӧӧ
торы (гнедой)торұтору
ұлы (вой, великий)ұлұулу (вой)
улуу (устрица; так же казах.)
улуу
[стр. 145] ұры (вор)ұрұууру
сӱзгі (сито, всякий)сӱзгусӱзгу или сӱзок
сутті (молочный скот)сӱттүсӱттүү

В словаре М. Кашгарского глагол с окончанием на ӱ встречается в сочетании «Қой ӧрдӱ» 'овцы двинулись (на подъем)'
[11]М. Кашгари, Дивани-лугат-эт‑турк (пер. Бесим Аталай), т. 1, 1940, стр. 173.
.

В местном говоре казахов юго-востока Алма-Атинской области слово асу 'горный перевал', 'переход' имеет фонетический вариант асы
[12]А. Курышжанов, Местные говоры казахов Кегенского и Нарынкольского районов Алма-Атинской области, – «Вопросы истории и диалектологии казахского языка», вып. 1, 1958, стр. 47.
. Высокогорное место Джайлау Асы (Асының, жайлауы), на всем своем протяжении имеющее крутые склоны хребтов, труднопроходимые скаты, осмысливается казахами как Асу ('переход')
[13]Ч. Ч. Валиханов, Собрание сочинений, т. 1, Алма-Ата, 1961, стр. 234.
.

Фонема ұ (в зависимости от последнего звука слова) представлена в орфоэпии даже в словоизменительных аффиксах (в падежных и притяжательных): таудұн басы (род.) 'вершины гор'; таудұ кезіп (вин.) 'обшарив гору'; тауұңұзга барган емен (притяж.) 'я никогда не бывал в ваших горах' и т. д.

Исходя из этого, можно предполагать, что в средневековом названии Almatu, занесенном на карту шведом Ренатом, лат. и близко к современным каз. ұ и уйг. ẙ̅
[14]Т. Талипов, Система гласных в современном уйгурском языке, Алма-Ата, 1960, стр. 3.
, являющимся позиционным вариантом гласного у.

В приведенных примерах мы имеем дело с сужением древнего ӯ>ӯ>ẙ(ұ)>ы, где долгий ӯ дал звук ẙ̅, а затем – звук ы по разным артикуляционным причинам.

Аналогичный переход в системе гласных башкирского языка достаточно убедительно иллюстрирован Д. Г. Киекбаевым: «В словах янгуз 'одинокий', тузлу 'берестяной', алачук 'лачуга', которые имеются в названиях селений Яңғуз-Нарат, Тузлу-Куш, Такталачук, сохранилась более древняя форма этого слова с гласным звуком у в последнем слоге вместо звука ы в башкирском (и татарском) языке (яңғыз 'одинокий', тузлы 'берестяной' и аласык 'лачуга'). Это является закономерным, так как древнетюркский огубленный звук у во втором и третьем слогах в башкирском языке дал неогубленный гласный звук ы после широкого гласного а в первом слоге, например: ачу, башк. асы и эсе 'горький'; алғу, башк. алғы [стр. 146] 'взятие'; ябук, башк. ябык 'закрытый' и т. д.»
[15]Д. Г. Киекбаев, Вопросы башкирской топонимики, – «Ученые записки Башкирского гос. пед. института им. К. А. Тимирязева», вып. VIII, серия филологическая, № 2, Уфа, 1956, стр. 240.
. Ограничение фонемы у (в каз. ұ) в определенном позиционном употреблении продиктовано, по-видимому, закономерными фонетическими соответствиями в звуковом комплексе слова, происшедшими в ходе самостоятельного развития того или иного языка.

Становится ясным, что широкий огубленный гласный звук у вполне может дать неогубленный гласный ы, например в гидронимах Лепсу (леп 'напор'+ су 'река'), Лепсі, Самсу или Шамсу (сам или шам – от иранского 'поздний', 'запоздалый' + су 'река'), Самсы и Шамсы
[16]Речка на севере Киргизии (юго-западное Семиречье).
.

Таким образом, переход древнего ‑ту в ‑ты и ‑су в -си, а в зависимости от звуков последних слогов предыдущих компонентов в ‑ті и сі вполне реален, поэтому неизвестные ‑ты (ті) и сы (сі) вполне могут считаться формами ту (тẙ) 'гора' и су 'вода, река'.

Следовательно, мы имеем следующие географические названия, оканчивающиеся на форманты ‑ты (‑ті) в значении 'гора' и ‑сы (‑сі) в значении 'река': Алматы 'яблоневая гора'; Архарты 'архаровая гора'
[17]Также Арганаты и алт. топ. Аргалинтэ.
; Аршаты 'можжевеловая или арчевая гора'; Бугуты 'оленья гора'; Есикті 'дверь-гора'
[18]Озеро Иссык, снесенное в 1963 г. грязекаменным потоком, правильнее будет называть Есикті 'дверь-гора' [или '(гора), имеющая дверь']. Русская передача «Иссык» – искажение, происшедшее, пожалуй, под влиянием названия большого киргизского озера Иссык-Коль, расположенного по ту сторону хребта. Иссык-Коль означает 'горячее озеро'.
; Карагайты 'сосновая гора'; Моинты 'шееобразная гора'; Жаманты 'пологая гора'; Ӧленті 'луговая гора'; Тобылгыты 'таволожная гора', Сӧгет 'ивовая гора'
[19]Согет – род растений семейства ивовых (кустарники и деревья»). По свидетельству В. В. Радлова, от джагатайского согат (см. В. В. Радлов, Опыт словаря тюркских наречий, т. IV, вып. 20, СПб., 1906; кол. 575). По мнению акад. С. К. Кенесбаева, здесь вполне могло иметь место выпадение звука і.
; Шидерті 'глинистая гора'; Лепсі 'буйная или стремительная река'; Самсы 'сумрачная река' и т. д.


Данная статья опубликована в сборнике: Топонимика Востока. Исследования и материалы. – М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1969. – С. 140–146.