Размещу на сайте ваши публикации, изданные ранее на бумажных носителях. Присылайте сканы.

Фамилия года


»Собакин



Помощь сайту (?)Вы можете отблагодарить автора за полезную информацию, которую нашли на сайте. Добровольные пожертвования необходимы в первую очередь для поддержки работы сайта (оплата доменного имени, хостинга), для дальнейшего развития сайта.

а) с яндекс-кошелька


б) с банковской карты











Ономастический архив

Русские фамилии: Москва XVI–XX вв.

Поделиться ссылкой:


В. А. Никонов среди коллег
из Азербайджана
(Фрунзе, сентябрь 1986)
В. А. Никонов
Об авторе: Никонов, Владимир Андреевич (1904–1988). Известный ученый, один из крупнейших специалистов по ономастике. Автор многочисленных трудов по самым разнообразным направлениям и проблемам этой науки: топонимики, антропонимики, космонимики, зоонимики и др. Более 20 лет руководил группой ономастики в Институте этнографии АН СССР. Был инициатором и организаторов нескольких конференций по ономастике Поволжья (первая состоялась в 1967 г.).

В России сейчас разработан проект Межрегионального ономастического общества имени В. А. Никонова (МООН). Подробности можно прочитать: здесь. Автор этого сайта не только поддержал проект создания МОНН, но и решил внести свой посильный вклад в дальнейшую популяризацию идей В. А. Никонова и разместить на сайте ряд статей ученого, опубликованных в разное время в ряде малотиражных сборников и поэтому не очень доступных современным исследователям. Особенно тем, кто живет в провинции, библиотеки которых недостаточно полно укомплектованы научной литературой по ономастике.

Предлагаемая статья относится к числу одной из последних, опубликованных при жизни ученого. Ее нечасто цитируют в научных работах. Очевидно, сборник, в котором она напечатана, прошел как-то мимо ономастов. Работа посвящена любимой теме Владимира Андреевича – русским фамилиям. В ней он не только вновь приводит результаты своих более ранних исследований по географии фамилий, но и показывает социальность фамилий на примере истории формирования и составов фамилий четырех сословий дореволюционной России. Особый интерес представляют также результаты подсчетов 100 самых частых фамилий Москвы последней четверти XX века.


Цифра красного цвета в квадратных скобках маркирует начало страницы в печатной версии статьи. Цифра в квадратных скобках – это сноска. Выходные данные смотрите после текста статьи.


[стр. 5] Фамилия – категория социальная. Само возникновение ее продиктовано определенным уровнем общества. Исторически они появились в Европе где-то в середине средневековья, но за пять-шесть столетий охватили большинство европейских стран. К русским они пришли только в XVI в. Ошибочно принимать за фамилии более ранние княжеские титулы (Суздальские, Вяземские, Шуйские, Стародубские и прочие – из названий феодальных уделов) или родовые именованья бояр (Ковровы, Кобылины, Пушкины и прочие – по имени родоначальника: Андрюшка Ковер, Андрей Кобыла, боярин Пушка и т.п.). Они дробились, распадались, менялись.

Часто спрашивают: какая была самая первая русская фамилия? Ни первой, ни второй, ни десятой русской фамилии не было! В фамилии постепенно превращались привычные другие именования или появлялись новые по их же образцу. Русские долго называли их "прозвищами" – даже в XIX в., хотя уж не официально. Сам термин фамилия принесен в Россию при Петре I со многими другими новшествами из Западной Европы (латинское слово familia означало в Древнем Риме весь состав хозяйства, включая и рабов). Современное значение – имя семьи, передаваемое по наследству.

У каждого народа фамилии сначала захватывали господствующий слой феодалов, служа символом наследственной передачи землевладений, затем крупную буржуазию: фамилия – вывеска фирмы, преемственность при коммерческих или ростовщических сделках. Позже приобретали фамилии горожане среднего достатка. Ко всей массе народа фамилии доходили совсем поздно.

Первым перечнем фамилий Московского государства второй половины XVI в. можно признать список 272 опричников Ивана Грозного (наилучше проверенный список опубликован В. Б. Кобриным1). В этом списке нет ни одного бесфамильного. Самую большую группу (152 чел.) составили носители фамилий-отчеств от нецерковных имен, [стр. 6] тогда преобладавших над церковными (Ртищев, Третьяков, Шеин, Пушкин и др.). Среди них были и оскорбительные на слух последующих поколений – Собакин, Свиньин, хотя их носители занимали высшие военные посты. Фамилии от церковных имен имели 43 опричника (Васильев, Ильин; часто искаженных – Микулин). Формой отчеств служили притяжательные прилагательные, отвечающие на вопрос "чей сын?" (сын Пушки, сын Ивана и т.п.). Поэтому фамилии XVI в. правильнее считать "дедичством", так как фамилия, бывшая отчеством, закреплялась в третьем поколении, а отчества продолжали сменяться.

Другая крупная группа фамилий опричников – по названиям владений данных им за службу царю: Ржевский, Зарецкий и проч. с формантом – ский (звуковой вариант – цкий). Этот тип фамилий господствовал у польской шляхты, которой русское дворянство старалось во многом подражать. Да соблазнял и пример образованных так же княжеских титулов.

Неединичны были и фамилии опричников, производные от тюркоязычных слов и имен, но оформленные по русскому образцу: Бахтеяров, Измайлов, Тургенев, Салтыков. У 11 опричников стали фамилиями архаичные древнерусские бессуфиксные формы качественных прилагательных, выражавших внутренние свойства или внешние признаки: Грязной, Благой; либо то же, но в родительном падеже ("сын кого") – Жидкаго, Хитрово. Пятеро опричников-иностранцев удержали свои западно-европейские фамилии (Крузе, Таубе и др.). Характерно и наличие в списке двойных фамилий (Мусин-Пушкин, Ширинский-Шихматов, Бестужев-Рюмин и др.).

Эти фамилии первых дворян стали прообразом фамилий русского дворянства на три с лишним столетия. Петр I, вводя твердый порядок управления, добился и поголовного "офамиления" всех дворян. Но, конечно, дворянство пополнялось; менялись и соотношения между основными группами дворянских фамилий. Например, заметно убыли фамилии, образованные из отчеств от доцерковных имен, зато многократно возросли образованные от имен церковных. Но умножились и искажения: в списке московских дворян 1910 г. встречаем Еропкиных, Ларионовых, Селиверстовых2. Это из подлинных имен Иерофей, Иларион, Сильвестр. Самое же крупное изменение – увеличение доли западно-европейских фамилий. В 1910 г. из 5371 семей московского дворянства почти 1000 носили иноязычные фамилии (19 %).

В XVII в. из недворян только единичные, самые богатые купцы [стр. 7] успели завести фамилии. Так их и звали – "именитое купечество". Все следующее столетие дворяне, монопольно господствующая сила государства, не делились властью с буржуазией. Это отражалось и в фамилиях. Даже в начале XIX в. многие купцы оставались бесфамильными. По переписи 1816 г. в 11 слободах Москвы из 2232 купеческих семей почти 25 % не имели фамилий, а у многих имеющих фамилии записано: "прозвищем Сорокованова позволено именоваться 1817 года июля 5 дня", "фамилею Серебряков позволено именоваться 1814 года 2 января 17 дня" и т.п. Нередко к имени и отчеству приписано другим почерком внизу: "фамилию Шапошников получил 1816 г. июля 10 дня". В приобретении фамилий купечество от дворянства в Москве отодвинули более, чем на 100 лет.

Состав Московских фамилий очень пестр. Треть их не расшифрована этомологически. Самую крупную группу среди расшифрованных (20 %) составили образованные из церковных имен: Иванов, Васильев, Дмитриев и другие (например, из производных форм от того же имени Дмитрий: Дмитриенков, Митьков, Митюшин, Митягов). К концу XIX в. уцелели лишь немногие фамилии из имен нецерковных Третьяковы, Нежданов); но зато одна из них оказалась самой частой московской купеческой фамилией – Смирнов (от архаичной формы Смирнóй)3.

Почти 5 % московских купцов носили фамилии из основ со значениями профессий и занятий: чаще всего Кузнецовы, реже Шапошниковы, за ними – Хлебниковы, Колесниковы, Красильниковы, Рыбаковы, Рыбниковы, Сапожниковы, Столяровы, Плотниковы, Мельниковы, Ткачевы, Толмачевы (от толмач – "переводчик") и т.д. У дворян и духовенства фамилии от профессий и занятий составляли всего 1 % – впятеро реже, чем у купцов.

В списке московского купечества конца XIX в. фамилию Морозов носили 22 семьи. Особенно много их обитало в Рогожской части, где был основной очаг старообрядцев. Фамилия Морозов была у них очень частой и вне Москвы, где ее распространение четко совпало с размещением старообрядчества: через Иваново-Вознесенск в Нижегородское Заволжье, а оттуда на Иргиз – к скитам Самарского Заволжья.

За вычетом нерасшифрованных фамилий в списке московского купечества велика доля иноязычных – почти 20 %, не уступая в этом дворянам. Но очень многие нерусские в Москве, превращались в русских. В бывшей Мещанской слободе (к северу от Садового кольца, в районе Мещанских улиц) перепись 1742 г. постоянно отмечала: [стр. 8] "Семен Михайлов сын Гребенщиков владеет двором по наследству деда своего польской нации", "купец Михайло Иванов показал, что земля дана деду жены Дмитрию Иванову польской нации", "двор Ивана Дмитриева сына Рожнова дан деду его Рожнову Петру Семенову польской нации" и др.

Мещанская слобода была образована в конце XVII в. из пленных белорусов и поляков, которые, крестившись и став москвичами, приобрели русские фамилии. В XVIII–XIX вв. местность вокруг бывшего царского села Воскресенское на Пресне (район современных Большой и Малой Грузинских улиц, Тишинской площади и прилегающих переулков) называлась Грузины. С 1729 г. там существовала целая слобода грузин, переселившихся в Россию вместе с грузинским царем Вахтангом Левановичем. Теперь там грузинские фамилии единичны.

Священников еще в середине XVIII в. в России именовали только по личному имени и названию церкви. Позже понадобилось добавлять и фамилию. На рубеже XVIII–XIX в. ввели порядок: перед выпуском духовной семинарии приезжал глава епархии архиерей (в Москве – митрополит) и сам давал фамилии каждому завтрашнему священнику. Если выпускник отличался примерным поведением, он получал фамилию украшающую – например, по драгоценным камням: Алмазов, Бриллиантов Яхонтов. Многочисленны фамилии священников по видам птиц (конечно, ни одного Воробьева или Сорокина). Самые частые из "птичьих" фамилий духовенства – Лебедевы, затем Соколовы, Орловы. Пернатые тут только метафоры. Называя Лебедевым, подразумевали не саму птицу, а ее белизну; применительно к церковнослужителю – духовную чистоту. Соколов и Орлов (за высоту полета) означали "возвышенность", "близость к небесам".

В фамилиях московского духовенства конца XIX в. часты названия цветов и плодов: Виноградов, Розов, Розанов, Померанцев – тоже украшающие и метафоричные4. Фамилии типа Лебедев, Виноградов, Розов у московского духовенства встречались во много раз чаще, чем у купечества, и почти отсутствовали у дворянства. Обильны украшающие фамилии священников, приписывающие им высокие душевные качества: Боголюбов, Добронравов, Добролюбов, Беневоленский (от латинского bene – "доброе желание") и русская калька той же фамилии – Добровольский. А нередко архиерей раздавал фамилии со страниц античной истории: так появились священники с фамилиями языческого происхождения – Сократовы, Диогеновы, даже Фемистокловы и Нероновы.

Но всего проще и привычней было спросить у выпускника, в [стр. 9] какой церкви служит его отец, и фамилия готова: Троицкий, Вознесенский, Богородицкий, Архангельский, Никольский, Успенский, Богоявленский, Рождественский. В 1914 г. фамилии по престольным праздникам церквей носили 16 % представителей московского духовенства. В подсчет включены и псаломщики – низший слой служителей церкви, чаще носившие "мирские" фамилии. У собственно духовных особ процент фамилий из названий церквей гораздо выше приведенного5.

Всего труднее собрать фамилии московского пролетариата. В XIX в. нарастающими темпами умножалось количество фабрично-заводских рабочих Москвы. В 1890 г. Москва имела 806 фабрик с 67213 рабочих; кроме того в Данилове, Черкизове, Измайлове, которые тогда лежали еще вне административной границы города, было 19 фабрик с 5326 рабочих6. В архиве Москвы, как ни странно сохранилось лишь ничтожное количество списков рабочих с их именами и фамилиями.

Достаточно полные списки имеются по металлургическому заводу Бромлей (теперь – "Красный пролетарий"), небольшой список по заводу Гужона (нынешний – "Серп и молот")*. Есть обширные списки работниц флагмана текстильной промышленности Москвы – пресненской Трехгорной Прохоровской мануфактуры. Однако, совсем неожиданно оказалось: в списках... только имя и отчество – например: Агафья Иванова, Марья Сидорова (даже опытные историки порой попадают в эту ловушку и принимают отчества за фамилии). И это в 1912 г. в Москве! Все-таки удалось разыскать список работниц за 1910 г., записанных с фамилиями, и текстильщицы вошли в подсчет рядом с металлургами. Общее количество составило 3418 рабочих7. Таким образом впервые получен подсчет фамилий пролетариата Москвы на дату как раз посреди двух русских революций 1905 и 1917 гг.


*Автор выражает искреннюю благодарность работнику архивы Москвы В. В. Косоруковой. Только благодаря ее усилиям стало возможным это первое в нашей литературе изучение фамилий московского пролетариата.

Основная масса фамилий московских рабочих – бывшие отчества от личных имен (41 % ), в том числе 40 % – из имен канонических (установленных церковными "святцами"). В порядке частоты идут: Ивановы, Петровы, Николаевы, Егоровы, Андреевы, Александровы, Григорьевы, Никитины, Васильевы, Осиповы и др. Фамилий от имен доцерковных только 1% (Смирновы, Тихомировы и др.).


[стр. 10] Характерна довольно заметная группа фамилий рабочих от основ, означавших профессии и занятия. У дворян они были единичны; у купцов составили 6%. Примерно столько же их и у рабочих, ряды которых формировались из ремесленников и кустарей, но в наибольшей массе из крестьянской бедноты, гонимой безземельем.

Велики социальные различия фамилий, но немало в них и общего. Подытоживая, можно провести некоторые сопоставления на примере 10 самых частых фамилий четырех рассмотренных социальных групп москвичей в конце XIX – начале XX в. (Табл. 1)

Табл. 1. Наиболее частые русские фамилии в Москве
по сословиям (по рангу убывания)

дворянедуховенствокупечестворабочие
ИвановСмирновСмирновИванов
СоколовСоколовИвановПетров
СмирновЛебедевАлексеевКузнецов
ПоповВиноградовСоколовВолков
ВасильевОрловЕгоровЕгоров
ЯковлевРозановПоповАндреев
АлександровУспенскийВасильевНиколаев
АлексеевПокровскийПетровАлександров
ФедоровАрхангельскийМихайловВасильев
АндреевВознесенскийКузнецовАлексеев


Фамилии духовенства своей заданностью отчетливо отделены от всех других, складывавшихся стихийно. Но хотя все группы близки по своим лидерам, фамилии рабочих образуют в целом более молодую систему, некоторыми чертами противостоящую дворянству и духовенству по демократизму, частично мелькавшему еще у купечества. Можно отметить один пример. Фамилия Юрьев возникла у дворян, первоначально как отчество от личного имени Юрий: варяжское (скандинавское) Юрги из принесенного церковью Георгий (от древнегреческого γεωργός – земледелец). Имя Юрий было подхвачено княжеской дружиной, а Георгий – церковью. Народная же русская речь превратила его в Егор. Так эти три формы и бытовали порознь почти тысячу лет (сегодня это три самостоятельных равных имени).

Неодинакова и частотность словообразовательных форм у фамилий тех же четырех социальных групп москвичей. (Табл. 2)

[стр. 11] Табл. 2. Словообразовательные формы московских фамилий
по социальным группам (%)

формыдворянедуховенствокупечестворабочие
-ов, -е,62708295
-ский,173022
бессуффиксные5122
иноязычные16151


В подсчетах отразилась специфика источников. Полные списки московских дворян и купцов не раз печатались; духовенство и рабочие подсчитаны мной по архивным документам – увы, ограниченным. В общем их объем невелик, но все-таки дает некоторые характеристики и сравнения. Использованные источники неодновременны: список московских купцов относится к концу XIX в., а остальные – к началу нашего столетия. Но фамилии в противоположность личным именам не подвержены моде, и двадцатилетний срок не ломает в корне их статистику, если не произошло массовых социальных сдвигов. Во всех использованных источниках нет членов семей, а купечество и православное духовенство были весьма плодовиты, так что каждую единицу подсчета надо изрядно умножить. Самое худшее, что дореволюционная статистика признавала не фактические классы, а сословия. Многие дворяне успели завести фабрики и заводы, а купцы – приобрести земли и т.д. Эти минусы источников необходимо учитывать.

Социалистический строй уничтожил классы эксплуататоров. Сегодня фамилии уже не отражают социальных противоречий: одну и ту же фамилию носят министр и уборщица, академик и чернорабочий. Но сохраняются в фамилиях различия географические, а с ними бытовые и культурные. Выполненные мной обширные подсчеты фамилий по многим местностям обнаружили территориальное различие русских фамилий.

У англичан, как известно, самая частая фамилия Смит, у немцев – Шмидт; обе означают "кузнец". Какая же самая частая фамилия у русских? Оказалось, что у русских самой частой фамилии нет; точней – нет единой, самой частой повсюду, а на различных территориях лидируют разные. Подсчеты были произведены по многим источникам: спискам избирателей, актам гражданского состояния (записям [стр. 12] рождений), хозяйственным книгам колхозов, спискам домашних телефонов по 50 городам (теперь они обильны – только в Москве в 1977 г. было полмиллиона владельцев личных телефонов)8.

Подсчеты показали удивительное различие преобладающих русских фамилий по четырем обширным ареалам. На севере и северо-востоке Европейской части (Архангельск, Великий Устюг, Пермь) самая частая фамилия – Поповы; в Северном Поволжье и смежных местностях (Ярославль, Кострома, Кинешма, Вологда, Череповец, Иваново, Владимир, Шуя, Горький, Киров) – Смирновы; на северо-западе (Новгород, Псков, Смоленск, Великие Луки) и языком огибая с запада и юга Москву (Калуга, Коломна, Рязань) – Ивановы; южнее и восточнее (Тула, Горький, Пенза, Арзамас, Ульяновск и далее на восток) – Кузнецовы. При этом пункты с одинаковой самой частой фамилией разместились на карте не как попало, а строго ареально. А ведь за каждым числом частоты фамилии стоят многие тысячи жителей, даже при немалой теперь подвижности населения.

А как обстоит дело в Москве? Как и везде центр вбирает в себя черты объединяемых территорий, плюс некоторое предпочтенье былым особенностям данной местности. Ныне самые частые фамилии москвичей как раз эти четыре ареальных "лидера": Ивановы, Кузнецовы, Смирновы, Поповы, за ними – Соколовы, Волковы.

Фамилии оказались замечательными, драгоценными свидетельствами по истории русского народа. Это следы четырех переходных общностей от феодальной раздробленности к централизованной России: земли Ростовско-Суздальской Руси, Новгорода и Пскова, Северо-Двинские земли, и более поздние приобретения Москвы на юге и востоке – в Поволжье и бассейне Дона. В этот исторический отрезок времени и заложено начало формирования русских фамилий. Конечно, фамильные ареалы не оставались статичными: с середины XVI в. северяне хлынули заселять "Дикое поле" – необъятные степные пространства южнее и юго-восточнее Тулы и Рязани. Так Поповы местами оказались преобладающей фамилией на территории современного юго-востока Европейской части (Тамбов, Липецк, Волгоград, Астрахань и др.). Так же и Смирновы – небольшой "Тимский остров" их уцелел в Курской области.

Наивысшая частотность русской фамилии Иванов объяснима просто: в "святцах" (перечне "святых" православной церкви, который был, обязательным списком имен) 64 святых с этим именем – столько раз [стр. 13] в году его праздновали. В документах это имя записано раньше в Новгороде, чем в Москве. Однако это не доказывает, что оно было принесено в Москву из Новгорода и Пскова, а могло прийти прямо от императоров Византии, у которых стало излюбленным с ХП в. Успехи Ивана Калиты на великокняжеском московском престоле и последовавших Иванов вплоть до Ивана IV Грозного сделали это имя на несколько столетий самым частым у русских. Отсюда и частота фамилии.

Можно привести наиболее частые фамилии москвичей. По данным адресного бюро на 1964 г. в Москве проживали 90 тысяч Ивановых, 78 тыс. Кузнецовых, 58 тысяч Смирновых, примерно по 30 тысяч – Поповых, Соколовых, Волковых, Гусевых, Дмитриевых.

Абсолютное большинство русских москвичей носят фамилии на -ов, -ев; немного меньше четверти – на -ин. Эти две формы вместе охватывают около 80 % всех русских в Москве. У сельского русского населения страны они охватывают 9/10. Зато фамилии на -ский у москвичей встречаются втрое чаще, чем у сельских жителей. Меньше в Москве фамилий на -ич (преобладающих у белорусов) и на -енко и (распространенных среди украинцев). Редки в Москве и русские фамилии на -их, -ых (Голубых, Петровых, Дешевых, Погорельских), которые обильны в бассейне Северной Двины и центрально-черноземных областях. Единичны архаичные формы – Косой, Черный, Голый, Хитрово и прочие.

Есть в Москве странные фамилии, включая и бесспорно русские – из самых понятных слов, но неожиданные в роли фамилий. Вот несколько примеров из списка телефонных абонентов: Нос, Солнце, Полуторный, Синебабнов, Скоропупов, Предвечнов, Убейволков, Убейконь и другие. А очень многие не поддаются этомологическому анализу: их основы ясны – Меридианов, Натуральное, Синешапов, Петлин – фамилии же необъяснимы. А в фамилиях Мишкарузников или Ронзупкин при их русском облике не разгадаешь ни одного элемента основ.

Причины загадочности таких фамилий различны, но главных из них три. Во-первых, основы могли быть иноязычны, а фамилия была дооформлена русскими формантами; в каком же языке теперь искать основы – неведомо. Во-вторых, слова, из которых возникли фамилии, отмирали, а фамилии дошли до нас, став "безродными". На наших глазах утрата основ произошла со множеством фамилий (Архиреев, Фабрикантов и т.п.). А в прошлом множество слов, не записанных в письменных источниках исчезало без следа. Наконец, в-третьих, [стр. 14] искажение при записи. Это может быть, самая частая беда. В Москве сталкивались разные говоры со всех концов страны; одно и то же слово произносили на множество ладов. А объединяющей грамотой владел далеко не каждый – в России даже в 189 7 г. были неграмотными 77 % населения. Удивительно не то, что множество фамилий искажено, а то, что все-таки множество уцелело. В списке московских личных телефонов 1973 г. носят фамилию Агальцов 24 человека, Огольцов – 25 и еще один Огольцев, а фамилия-то одна.

Нечего удивляться, что за три сотни лет неузнаваемо исковерканы сотни фамилий. Предок человека по фамилии Ларьков не торговал в ларьке; его предки: Иларион → Ларион → Ларёк. Фамилия Финагин в телефонной книге Москвы принадлежит 12 абонентам. Она изуродована из духовной фамилии Афиногенов (древнегреческое имя Афиноген – "потомок Афины"). У 38 абонентов московского телефона значится фамилия Дорожкин: казалось бы от основы "дорога", а они безусловно Дорошкины от личного имени Дорофей (как Тимошкины от Тимофей, Ерошкины от Иерофей и т.д.). В томе III телефонной книги Москвы (1973 г.) есть 679 абонентов Родионовых. Первоначально это было отчеством от имени Родион, которое в Древней Греции означало жителя знаменитого острова Родос (названного за обилие роз). Но отдельно от них откололись еще 27 Радионовых. Имя Родион давно редело, затем шло на нет, а радио признаком стало культуры, да и произносима фамилия по литературному московскому акающему говору не на о, а на а.

Нельзя обойти еще одну неприятность: нередки в Москве фамилии обидные. В телефонных книгах встречаем 94 Негодяева, 25 – Жулиных, 22 – Дурневых, 2 – Дураковых, а также Глупышкина, Дрянина, Лентяева, Пакостина, Паскудина, Перебейноса, Прощалыгина, Пустяк, Уродова и им подобных. Напрасно называют их неблагозвучными: они звучны, но неблагозначны. Но и "некрасивую" фамилию окружающие произносят с уважением, заслуженным делами того, кто ее носит. Не фамилия красит или портит человека, а он ее!


Приложение: СПИСОК 100 САМЫХ ЧАСТЫХ РУССКИХ ФАМИЛИЙ В МОСКВЕ

Составлен по подсчету личных абонентов московского телефона. Список построен в алфавитном порядке без указания количественных показателей частотностей: ведь число телефонов на какую-либо фами[стр. 15]лию лишь отдаленно перекликается с порядком реального числа ее носителей. Для приблизительного сопоставления частотности фамилий достаточен их ранговый номер.

Абрамов – 71, Александров – 42, Алексеев – 26, Андреев – 29, Антонов – 57, Афанасьев – 70, Баранов – 48, Белов – 43, Беляев – 9, Борисов – 31, Васильев – 9, Виноградов – 10, Власов – 79, Волков – 16, Воробьев – 40, Гаврилов – 90, Герасимов – 74, Гришин – 87, Григорьев – 56, Гусев – 37, Давыдов – 93, Данилов – 100, Денисов – 77, Дмитриев – 47, Егоров – 19, Ермаков – 83, Ефимов – 2, Жуков – 53, Журавлев – 82, Зайцев – 33, Захаров – 34, Иванов – 1, Ильин – 62, Исаев – 98, Казаков – 91, Калинин – 73, Карпов – 4, Киселев – 46, Ковалев – 76, Козлов – 55, Комаров – 52, Королев – 38, Крылов – 60, Крюков – 96, Кудрявцев – 94, Кузнецов – 3, Кузьмин – 35, Куликов – 50, Лебедев – 13, Леонов – 78, Макаров –:3, Максимов – 41, Марков – 85, Мартынов – 69, Матвеев – 51, Медведев – 64, Мельников – 72, Миронов – 49, Михайлов – 21, Морозов – 8, Назаров – 67, Никитин – 22, Николаев – 20, Новиков – 7, Орлов – 15, Осипов – 61, Павлов – 12, Петров – 6, Поляков – 32, Попов – 5, Потапов – 86, Прохоров – 65, Родионов – 81, Романов – 25, Савельев – 66, Савин – 95, Семенов – 18, Сергеев – 14, Сидоров – 58, Смирнов – 2, Соболев – 99, Соколов – 4, Соловьев – 28, Сорокин –16, Степанов – 17, Тарасов – 27, Тимофеев – 75, Титов – 44, Тихомиров – 97, Федоров – 11, Федотов – 54, Филатов – 68, Филиппов – 39, Фомин – 63, Фролов – 30, Цветков – 88, Чернов – 80, Чернышев – 59, Щербаков – 45, Яковлев – 24.


Сноски

1Кобрин В. Б. Состав опричного двора Ивана Грозного. – Археографический ежегодник, 1959. М., 1960, с. 21–91. Вернуться к тексту

2Московское дворянство. М., 1910. Вернуться к тексту

3См.: Памятная книжка г. Москвы. М., 1873. Вернуться к тексту

4ЦГИАМ. Фонд 203 (Московская консистория), №№ 123, 133, 143, 145–147. Вернуться к тексту

5Подсчет проведен по спискам из Фонда Московской консистории (ЦГИАМ. Фонд 203, №№ 123, 133, 145–147). Вернуться к тексту

6Ленин В.И. Развитие капитализма в России. – Полн. собр.соч. Т. 3, с. 605. Вернуться к тексту

7ЦГИАМ. Фонд 763, №№ 54, 55. Вернуться к тексту

8См. подробнее: Никонов В.А. География русских фамилий. – Вопросы языкознания. 1983, № 2, с. 90–101. Вернуться к тексту


Данная статья опубликована в сборнике: Этнические группы в городах европейской части СССР (формирование, расселение, динамика культуры). – М.: Московский филиал Географического общества СССР, 1987. – С. 5–15.





Индекс качества сайта (ИКС):