Размещу на сайте ваши публикации, изданные ранее на бумажных носителях. Присылайте сканы.

Фамилия года


»Крысин



Помощь сайту (?)Вы можете отблагодарить автора за полезную информацию, которую нашли на сайте. Добровольные пожертвования необходимы в первую очередь для поддержки работы сайта (оплата доменного имени, хостинга), для дальнейшего развития сайта.

а) с яндекс-кошелька


б) с банковской карты











Ономастический архив

К вопросу о локальности русских антропонимов конца XVI–XVII вв.

Поделиться ссылкой:


В. И. Палагина
В. И. Палагина
Об авторе: Палагина, Вера Владимировна (1922–1994). Русист, историк языка, исследователь истории русских старожильческих говоров Среднего Приобья, лексикограф, один из создателей Томской диалектологической школы. Автор 85 научных и научно-методических работ, идейный вдохновитель и соавтор 11 словарей, редактор 25 научных изданий. В 1998 году ей посмертно присуждена Государственная премия РФ. Несколько ее работ посвящены проблемам русской ономастики.






Цифра красного цвета в квадратных скобках маркирует начало страницы в печатной версии статьи. Выходные данные смотрите после текста статьи.


[стр. 82] Занимаясь проблемой сложения говоров Томской области, мы столкнулись с необходимостью использования данных антропонимики в качестве одного из источников воссоздания диалектного состава населения XVII века.

Русские имена лиц нельзя считать неизученными. Они были и остаются предметом исследования ряда лингвистов1. Основной задачей большинства работ по антропонимике является выяснение происхождения, истории формирования русских имен, отчеств и фамилий. В этом (аспекте рассматриваются способы номинации человека, словообразование и структура названий лиц, отношение русских имен к греческим и другие вопросы. Но до сегодняшнего дня многое остается неясным, дискуссионным. Одним из таких нерешенных вопросов является и вопрос о локальности неканонических русских имен. Нам не удалось обнаружить работ, где бы русские антропонимы рассматривались в этой плоскости. Не имея достаточного материала, отказывается от решения интересующей нас задачи Н. Д. Чечулин, в принципе не отвергающий региональности нехристианских имен. «Материал, бывший в моем распоряжении, – пишет он, – не давал возможности указать какие-нибудь имена, как свойственные специально той или другой местности»2. Н. М. Тупи[стр. 83]ков в «Историческом очерке употребления древнерусских личных собственных имен»3 хотя и сопоставляет употребление русских имен, прозвищ, отчеств на северо-востоке и юго-западе, но имеет в виду в основном различия между русским языком (северо-восток), украинским и белорусским (юго-запад), а не диалектные русские различия. И только в тезисах к докладу А. В. Суперанской выдвинуто положение о существовании антропонимических диалектов, которые «не обладают такой целостностью, как топонимические»4. Но это положение относится, очевидно, к современному состоянию антропонимии.

В работах по антропонимике установлена бесспорная близость личных славянских имен. «Одинаковые условия родового быта в древнее время у славянских народов, взаимоотношения между ними, одинаковые общественно-бытовые переживания в эпоху феодализма обусловили собою общие черты в славянской ономастике»5. В то же время бесспорны и некоторые отличия системы собственных имен каждого славянского языка. Установлено также, что в рамках одного языка (в частности русского) система антропонимов не едина. Поскольку номинация лиц всегда в какой-то степени являлась данью обычаям, определенной «моды» какого-то коллектива, антропонимам свойственна социальная дифференциация. Это было замечено уже учеными XIX в6 и подтверждено дальнейшими исследованиями. А были ли какие-либо отличия личных собственных имен на разных территориях расселения русской народности? Возможны ли в принципе локальные различия наименований лиц в XVI–XVII вв. и в чем они могли проявляться?

Для ответа на эти вопросы обратимся к северным памятникам («Таможенные книги Московского государства XVII в. Устюг Великий Сольвычегодск, Тотьма», т. 1, М., 1950, т. 11, М., 1951. «Новгородские кабальные книги 1599–1600 гг.», СПб, 1894) и к памятникам южнорусских территорий («Писцовые книги Московского государства XVI в.» (Тула, Тульский уезд, Орловский уезд СПб, 1872). «Донские дела (1594–1640 гг.)», Русская историческая библиотека, т. XVIII, СПб, 1898) и рассмотрим все русские антропонимы этих памятников в шести аспектах.

I. Посмотрим прежде всего, была ли локально окрашена сама структура наименований лиц. Для удобства описания структурных типов антропонимов, введем некоторые условные обозначения, разграничив канонические (христианские) и нехристианские имена, части речи, падежные формы, входящие в состав антропонимических словосочетаний):

X – христианское имя,

Р – русское имя (прозвище),

х – притяжательное прилагательное от христианского имени,

р – притяжательное прилагательное от русского имени,

X¹, Р¹, р¹, х¹ – формы родительного падежа,

с – слово «сын»,

п – слово «прозвище».

Отмеченными в наших памятниках оказались 48 различных структурных типов:

[стр. 85] 1. X (типа Андрей8,

2. Р (типа Третьяк),

3. X + Р (типа Васька Щербак),

4. Р + Р (типа Томилко Ловчик),

5. X + х (типа Федька Петров),

6. X + Р ((типа Гришка Баженов),

7. Р + х (типа Жданко Федоров),

8. Р + р (типа Немирко Беспутин),

9. X + Р1 (типа Никифор Мужика),

10. X + p1 (типа Андрей Булыгина),

11. X + x1 (типа Семен Иванова),

12. Р + Р1 (типа Нежданко Нечаева),

13. X + х + Р (типа Данилко Алексеев Ерш),

14. X + х + Р (типа Девегяр Иванов Кривошеий),

15. X + Р + Р (типа Ивашко Астраханец Шилко),

16. Р + х + Р (типа Богдан Савельев Береза),

17. Р + х + р (типа Пятой Васильев Шестаков),

18. X + р + р (типа Степан Богданов Дружинин),

19. Р + х + Р¹ (типа Важен Максимов Томилова),

20. X + х + х¹ (типа Иван Андреев Логинова),

21. X + х + с (типа Ивашка Захарьев сын),

22. X + Р + с (типа Семен Нежданов сын),

23. Р + х + с (типа Воинко Козмин сын),

24. Р + р + с (типа Копыл Баженов сын),

25. X + х + с + х (типа Иван Игнатов сын Романов),

26. X + х + с + Р (типа Федор Иванов сын Гогун),

27. X + x + c + P (типа Степан Семенов сын Бурнашев),

28. Х + р + с + р (типа Гаврил Поспелов сын Добрынин),

29. Х + р + с + Р (типа Данилко Посников сын Каюк),

30. Р + х + с + Р (типа Неверко Иванов сын Губа),

31. Р + х + с + Р (типа Богдан Кондратьев сын Булатов),

32. Р + х + с + х (типа Докучай Семенов сын Данилою),

33. Р + р + с + Р (типа Молчан Баженов сын Воропаев),

34. Р + р + с + х (типа Поздейко Нечаев сын Андреев),

35. Х + х + с + х¹ (типа Наум Иванов сын Федорова),

36. Х + х + с +.р¹ (типа Петр Павлов сын Жукова),

37. Х + р + с + р¹ (типа Иван Замятнин сын Худякова),

38. X + x + c + п + P (типа Филипп Андреев сын, прозвище Третьяк),

39. Х + п + Х + х + с (типа Иван прозвище Кондрат Павлов сын),

40. Х + п + Р + х + с (типа Пантелей прозвище Пёрвуша Иванов сын),

41. P + x + c + P + P (типа Шестак Васильев сын Волков Курицын),

42. Х + п + Р + х + с (типа Наум прозвище Нечай Трифонов сын),

43. X + х + c + п + Р (типа Иван Иванов сын прозвище Жук),

44. Х + х + с + х + х (типа Захарий Григорьев сын Лукин Пашин),

45. P + x + c + x¹ + p¹ (типа Незнайко Кузьмин сын Константинова Грызлова),

46. Р + х + с + р¹ + х¹ (типа Курдюк Яковлев сын Некрасова Яковлева),

47. X + x + c + p + п + P (типа Борис Федоров сын Зубов прозвище Богдан),

[стр. 86] 48. Х + п + Р + х + с + Р (типа Герасимко прозвище Гораш Федоров сын Новиков).

Общими чертами всех «памятников, независимо от места их написания, являются: 1) одночленные структуры типа Р, X, 2) двухчленные структуры шести типов (от № 3 до № 8), 3) четырехчленные структуры шести типов (от № 25 до № 30), 4) отсутствие структур типа Р + Х, P + c + X, P + p + X и т. п. с первым членом Р и с последним X, что вполне закономерно и подтверждает вывод В. К. Чичагова о структуре личных наименований: «греческие имена занимали в них всегда первое место, а русские второе или третье»9.

Различия наших памятников состоят в следующем: 1) не во всех памятниках отмечены двухчленные структуры X + P¹, X + p¹, Х + х', P + p¹, 2) не во всех памятниках отмечены трехчленные структуры, 3) не во всех памятниках отмечены четырехчленные структуры семи типов (от № 31 до № 37), 4) не во всех памятниках есть пяти и шестичленные структуры. Так, например, в таможенных книгах шестичленные структуры отсутствуют.

Можно ли на основании таких различий делать вывод о локальной ограниченности некоторых структурных типов антропонимов? Очевидно, нет. Отсутствие многочленных структур в таможенных книгах, а трехчленных в писцовых объясняется характером памятников, их содержанием, а не местом создания. И в этом случае наши наблюдения опять подтверждают одно из наблюдений В. К. Чичагова о том, что «люди одного и того же социального положения могли именоваться по-разному в зависимости от того, в какого рода документах им приходилось быть называемыми. Чем более обязывающим был документ по отношению к именуемому, тем полнее было его наименование»10.

Трудно сказать a priori, была ли различна частотность употребления тех или иных структурных типов на разных территориях. Это может быть предметом специального исследования с привлечением более обширного круга памятников. Из-за малой степени вероятности обнаружить локальные отличия в составе и словопорядке компонентов антропонимических структур мы ограничиваемся нашими наблюдениями и делаем предварительный вывод об общерусском характере структурных типов антропонимов.

II. Есть ли различия в способах номинации лиц, в том, по каким признакам давались неканонические наименования детям и взрослым?

По значению основ среди русских антропонимов можно выделить 11 основных групп11:

I. Обстоятельства появления ребенка (Найден, Несвой и др.),

II. Порядок рождения и семейные отношения (Первой, Меньшик, Внук и др.),

III. Внешний вид (Росляк, Белоус, Беляй и др.),

IV. Свойства, черты характера (Тороп, Добрыня, Шумило и др.),

V. Животный мир (Кабан, Петух, Жук, Щука и др.),

VI. Растительный мир (Мох, Береза, Орех и др.),

VII. Явления природы, ландшафт (Холм, Туча и др.),

VIII. Предметы домашнего обихода, пища (Лопата, Лапоть, Каша и др.),

[стр. 87] IX. Социальное положение, профессия, занятие (Холоп, Воин, Кузнец и др.),

X. Народность (Русинко, Казарин, Татарин и др.),

XI. Место рождения или первоначального жительства (Казанец, Белозер, Ноугородец и др.).

Все эти семантические группы имен оказались общерусскими. Нам не удалось обнаружить ни одной группы, которая была бы свойственна только северным или только южным памятникам.

Чтобы выяснить, нет ли отличий по памятникам в удельном весе отдельных групп, мы сделали попытку выразить в процентном отношении место каждой группы в составе русских наименований. Для этого произведено несколько выборок из памятников. Выписав из сплошного текста 100 антропонимов типа Р, р и распределив их по 11-ти семантическим группам, мы переходили к другому произвольно выбранному отрывку. Так мы подсчитали, сколько слов каждой группы приходится на каждые 100 русских антропонимов. Приведем результаты этих подсчетов, передавая арабскими числами абсолютное число употреблений на сотню русских наименований, а римскими – номер группы.

Название памятникаНомера семантических групп
IIIIIIIVVVIVIIVIIIIXXXI
1. Тамож. книга Устюга Вел.391424341911427
2. –"– Сольвычегодска2823201261331012
3. –"– Тотьмы410123384123815
4. Новгор. каб. книга372329104103533
5. Писцов, кн. Орлов губ4825308482823
6. –"–410262282841213
7. –"– Тул. губ.37202984134912
8. Донские дела67242210482936


Сводная таблица минимумов и максимумов употреблений

 IIIIIIIVVVIVIIVIIIIXXXI
Север2–47–1012–2220–333–124–610–121–35–141–32–7
Юг3–67–1020–2522–308–102–48–131–49–121–32–6
Разница1–20–08–22–35–32–22–60–14–20–00–1


Разница между показателями северных и южных памятников настолько незначительна, что вряд ли можно говорить о предпочтительности какого-либо способа номинации на юге или на севере. Более подробные подсчеты по памятникам XVI–XVII вв., возможно, в какой-то мере изменят представленную нами картину, но пока их нет, мы позволим себе сделать второй предварительный вывод – вывод об общерусском характере способов номинации и их частотности.

III. Локален ли состав наименований? Весь ли набор нехристианских антропонимов был одинаково употребителен как в северных, так и в южных губерниях?

[стр. 88] Отвечая на этот вопрос, прежде всего разделим все названия лиц типа Р и образованные от них отчества-фамилии типа р на две группы: 1) именования с общерусскими корнями, 2) наименования с диалектными корнями. Территориальная ограниченность второй группы антропонимов (учитывая место их создания, возникновения) очевидна. Для иллюстрации этого обратимся к наименованиям севернорусов и южнорусов в наших памятниках и в «Актах Московского государства», т. II. За неимением сводного диалектного словаря XVII в. мы сопоставили основы русских антропонимов с лексикой «Опыта областного великорусского словаря», СПб, 1852, «Дополнений к опыту областного великорусского словаря», СПб, 1858, «Толкового словаря живого великорусского языка» В. Даля, М., СПб., 1880–1882 гг.12 Оставив в стороне спорные и сомнительные случаи, отбросив образования от диалектных слов, встречающихся как в севернорусских, так и в южнорусских говорах, а также среднерусские диалектные антропонимы, приведем примеры таких наименований, которые могли возникнуть или только на севере или только на территории с южнорусскими говорами13. С севернорусскими диалектными корнями связаны такие антропонимы, как Аргун (аргун – плотник. Владим.), Бузунов (бузун – буян, драчун, задира. Вологод.), Глызун (глыза – глыба, ком. Сев., Сиб.), Калига (калига – мокрый снег, слякоть. Новгор., Перм., калига – брюква. Новгор., Перм., калиги – башмаки – Вологод.), Камкин (камкать – бить. Вологод.), Каренгин (каренга – каряга, карга, суковатый обрубок дерева. Арханг.), Копос, Копосов (копоский, копоской – взыскательный, разборчивый, мелочный, придирчивый, робкий. Вологод., Новгор., Перм.), Корепа, Корепан, Корепка (корепать – делать неуклюже, грубо, коверкать. Вологод., Сиб., корёпа – неуклюжая женщина. Новгор.), Кубра (кубра – шалун, шутник, проказник. Новгор.), Люшин (люша – грязнуха, замарашка. Вят., Перм.), Паутов (паут – слепень, овод, Владим., Вят., Перм., Сиб.), Пестерев (пестерь – кузов, кошель. Сев., Вост.), Пикалев (пикаль – бабочка, мотылёк. Новгор., Псков.), Пролубников (пролубник – человек, занимающийся чисткой прорубей и охраной их от замерзания. Арханг.), Райдин (райда – поезд оленей. Арханг., райда – сухая ива. Олои.), Согрин (согра – болотистое место или тайга, Арханг., Вологод., Перм., Сиб.), Тюлькин (тюлька – чурбан, болван, обрубок бревна. Вологод., Вят., Пенз.), Тяпушкин (тяпушка – кушенье, жидкое месиво, болтушка на квасу. Сев., Вост., Тяпушка – ржаная или ячневая лепешка. Арханг.), Цивилин (цивиль – воробей. Вологод.), Чигара, Чигарев (чигара – овца. Вологод.), Шадра, Шадрин (шадра – оспа. Арханг., шадра – рябой. Вологод.), Шангин (шаньга, шанга – ватрушка. Сев., Вост. Сиб.) и др.

С южнорусскими диалектными корнями связаны такие наименования, как Байдин, Байдиков (байдать – бить баклуши, слоняться, шататься. Кур.), Бунин (бунить – гудеть, издавать рев. Тамб., буня – спесивый человек, гордец. Ряз., Тамб.), Грецов (грец – бранное слово, дьявол. Кур.). Жмень (жменя – горсть. Ворон., Смол.), Кобяк (кобякнуть – ударить, грохнуть, уронить. Ряз., Тамб.), Лагода, Лагодка (лагодить – делать руками, излаживать. Юж.), Невдах (невдача – неудача. Юж.), Огурн (огурной – ослушный. Ворон., огурный – ослушный. Ворон., Ряз., Твер.), Очунев (очунеть – выздороветь. Кур), Торох (торохнуть – сильно [стр. 89] ударить. Кур), Шибай, Шибаев (шибай – барышник. Ворон., Кур., шибать – бить, бросать. Дон., Калуж., Кур.) и др.

Для ответа на вопрос о возможности региональных различий в составе антропонимов, образованных от общерусских недиалектиых корней, обратимся к первым компонентам наименований типа Р. В памятниках северной группы встретилось 217 таких антропонимов, в памятниках южной группы – 219. Только 73 имени оказались общими для обеих групп памятников, т. е. только в северных памятниках нам встретилось 144 неканонических имени, только в южных –146. Вычтя из этих личных имен диалектные и неславянские образования, устанавливаем, что 78 слов с общерусскими корнями отмечены нами только в северных памятниках и 76 – в южных. Исключив из этих наименований спорные случаи (те наименования, которые в примерах к словарю Н. М. Тупикова отмечены и в северо-восточных и в юго-западных памятниках), обнаруживаем имена, характерные или только для юга или только для севера. Приведем примеры первого компонента антропонимов, характерные для северных территорий: Безгод, Береза, Вершина, Гневан, Годен, Горчак, Грязной (Грязка), Данко, Девятяр, Другая, Дунай, Зараз, Измалой, Износ, Комола, Коротай, Корко, Кормило, Кроха, Крюк, Невзор, Незговор, Незнай (Незнаха), Осина, Палка, Подосен, Порошка, Пошляк, Пьянко, Роспута (Роспутка), Сазан, Семой, Старило, Труха, Тороп, Угрюм, Честной (Чеснутка), Чудин, Шорох, Шумило (Шумко).

Примеры первого компонента антропонимов, характерные для районов с южновеликорусскими говорами: Атаман, Бочонок, Божок, Бровка, Воропай, Водопол, Вторыга, Грешной, Космат, Ломака, Любовник, Мишура, Неделяй, Ненаш, Несвой, Нетесь, Охотник, Покид (Покидка), Помин (Поминко), Посол, Семыла, Упрям (Упрямко).

Итак, можно утверждать, что состав антропонимов имел территориальную ограниченность.

IV. Возможны ли региональные различия в частоте употребления общерусских нехристианских наименований? Допустимость такой постановки вопроса подтверждается уже некоторыми наблюдениями Н. М. Тупикова. Пометы, которыми он сопровождает несколько имен, указывают на разницу частоты их употребления на северо-востоке и на юго-западе14. Например: Богдан – на северо-востоке «очень часто», на юго-западе «несколько раз», Ждан – на северо-востоке «очень часто», на юго-западе «часто», Бажен – на северо-востоке «несколько раз», Истома – на северо-востоке «часто». Это подтверждается и нашими предварительными наблюдениями. Не производя специальных расчетов по определению частотности (это задача особой статьи), приведем некоторые данные по абсолютной частоте употребления первого компонента антропонимов типа Р в таможенных и писцовых книгах. Все антропонимы типа Р можно разделить по степени употребительности на три группы: 1) имена с одинаковыми или близкими показателями употребительности: Безсон (Безсонко), Беляй (Беляйко), Горяин, Докучай, Добрыня (Добрынька), Ждан (Жданко), Малец, Меньших, Малхо, Молчан, Неждан (Нежданно), Рудах (Рудачхэ), Русин (Русинхо), Сувор, Суморох, Ушак, Худяк; 2) имена с разным абсолютным показателем употребительности; 3) имена, не отмеченные ни в одном из наших памятников. О возможности их употребления и на севере, и на юге узнаем из примеров словаря М. Н. Тупикова. Следовательно, их неотмеченность в нашем памятнике может свидетельствовать о малой степени употребительности на определенной территории. К именам, отмеченным в таможенных книгах (се [стр. 90]вер) и не отмеченным в писцовых (юг), относятся: Важен (Баженко) – 198 раз15. Второй (Вторко) – 31, Завьял (Завьялко) – 36, Мороз – б. Надея (Надий, Надей) – 10, Незговор – 19, Поздей (Поздейко) – 23, Пьянко – 6, Пятко – 12, Постник (Постничко) – 29, Самыло (Самылка) – 10, Собина – 4, Тропа – 4, Честной (Честнутка) – 5, Шестой – 18. К именам, отмеченным е писцовых книгах (юг) и не отмеченным в таможенных (север), относятся: Булгак (Булгачко) – 25 раз, Бурнаш – 5, Найден (Найденко) – 6, Невер (Неверко) – 7, Ненаш (Ненашко) – 7, Орех (Орешек, Орешко) –6, Поздняк (Позднячко) – 14, Ратай – 5, Соловей – 4, Угрим – 5, Утеш – б, Ширяй (Ширяйко) – 12.

Нехристианские именаСколько раз отмечены в тамож. книгах (север)Сколько раз отмечены в писцов, книгах (юг)
Третьяк (Третьячко)19941
Богдан (Богдашко, Богданко)18151
Первой1364
Пятой1248
Дружина (Дружинка)1157
Томил (Томило, Томилко)6710
Замятия4015
Треня (Тренька)4016
Поспел (Поспелко)3311
Любим (Любимко)331
Нехорошей (Нерошко)252
Шестак (Шестачко)201
Неустрой (Неустройко)126
Истома (Истомка)140
Нечай (Нечайко)822
Казарин (Казаринко)519
Воин (Воинко)317
Сухан (Суханко)18


Итак, мы можем утверждать, что степень употребительности общерусских имен различна на территориях с южнорусскими и севернорусскими говорами.

V. Локальны ли словообразовательные модели русских личных имен?

Наши материалы показывают, что форманты первых компонентов антропонимов (Р) в большинстве имеют общерусское употребление. Это и уменьшительно-уничижительные образования с суффиксом -К (типа Безсонко, Жданко, Роспутка), и имена с формантами -А (типа Барма, Бутора, Невежа)16, -ГА (типа Вторыга, Верещага), -АЙ (типа Незнай, Беляй), -АК, -ЯК (типа Горчак, Вешняк), -ИК (типа Крутик, Меньшик), -ИН (типа Горяин, Чудин), -ЕЦ (типа Малец, Жданец),.-АШ (типа Гневаш, Бурнаш), -ЫШ (типа Первыш, Малыш) и др.

[стр. 91] Но выявляются и такие форманты, которые типичны для определенных территорий. Так, наши материалы и примеры из словаря Н. М. Тупикова показывают, что для северных памятников характерны антропонимы на -ХА (типа Незнаха, Соломаха, Недопаха, Малеха), на -ИЛО (типа Ворошило, Кормило, Путило, Старило, Шумило) и на -ИНА (типа Сухина, Вершина, Собина, Щетина, Дубина)17.

Форманты непервых компонентов антропонимических словосочетаний тоже в большинстве являются общерусскими. В XVI–XVII в. наиболее продуктивными суффиксами образования отчеств были -ОВ (ЕВ) и -ИН18. Употребление отчеств на -ОВИЧ (ЕВИЧ), -ИЧ в то время было еще социально ограничено19. Формы на -ОВ (ЕВ) и -ИН одинаково часто употреблялись и на севере, и на юге. Но, кроме этих общих словообразовательных моделей, непервые компоненты антропонимических словосочетаний имели определенные различия. Рассмотрев наименования, приводимые Н. М. Тупиковым в разделе «Отчества», замечаем, что антропонимы на -ОВО (ОГО) типа Лука Пашков сын Нороватово, Гридя Круглово, Иван Андреев Ярового наиболее характерны для территорий с севернорусскими говорами. Из 76 встретившихся в словаре отчеств или фамилий на -ОВО (ОГО) 45 относятся к севернорусам, 13 к москвичам, 9 – к южнорусам, 9 – как к жителям северных, так и к жителям центральных и южных губерний. Это наблюдение подтверждается и сопоставлением таможенной книги Устюга Великого (11 примеров) с писцовой книгой Орловского уезда (1 пример: Климка Косого).

Формы на -ЫХ (типа Микита Федотов Вирачевых) тоже преобладают на севере: 10 примеров в таможенной книге Устюга Великого и ни одного в писцовой книге Орловского уезда. Характерными для севера можно считать и антропонимы на -НИК (типа Иван Пушник): 40 примеров в таможенной книге Устюга Великого и ни одного в писцовой книге Орловского уезда.

Определение частотности каждого форманта может дать более точный ответ на поставленный вопрос. Для нас же пока вполне достаточен общий вывод о принципиальной возможности локальной окраски некоторых формантов антропонимов.

VI. Были ли диалектные различия в произношении антропонимов? Без какого-либо специального анализа можно утверждать, что антропоним, как и любое другое слово, должен произноситься в соответствии с закономерностями фонетической системы диалекта. Но определение звучания антропонимов XVI–XVII вв. затруднено тем, что основным источником его определения являются памятники письменности, лишь в некоторой степени отражающие особенности произношения. Использованные нами памятники и материалы словаря Н. М. Тупикова показывают, что русские антропонимы в XVI–XVII вв. имели произносительные варианты20. которые иногда фиксировались в написаниях. Вот некоторые примеры: Заметня (сев.) – Замятия (юг), Билейко (сев.) – Беляйко (юг), Сивер (сев.) – Север (юг), Бобоил (сев.) – Бобоел (юг), Борузда (сев.) – Борозда (юг), Буша (сев.) – Боша (юг), Захватай (сев.) – [стр. 92] Зафатай (юг), Лихвинец (сев.) – Лифинец (юг), Хвастун (сев.) – Фастун (юг), Овцина (сев.) – Овчина (юг), Щока (сев.) – Щека (юг), Ентарник (сев.) – Янтарник (юг), Коряка (сев.) – Каряка (юг), Рокита (ceв.) – Ракита (юг), Баланда (сев.) – Боланда (юг), Глазатой (сев.) – Глозатой (юг) и др.21.

Правда, произношение антропонимов фиксируется в памятниках непоследовательно. Даже в пределах одного памятника встречаются вариантные написания одного имени. Например, в таможенной книге Устюга Великого: Колмогорец – Холмогорец, Устюжанин – Устюженин, Новгородов – Ноугородов, Морошкин – Мурошкин, в тульской писцовой книге: Мезенцев – Мезинцев, Мясной – Месной, Малеев – Молеев, Писарев – Писорев, Симанов – Симонов, Шатолин – Шетолин, Тимков – Тинков. Но и эти примеры дают возможность судить о региональных отличиях в произношении личных собственных имен.

Таким образом, мы можем говорить о локальных различиях фонетического оформления антропонимов конца XVI–XVII вв.

Общий вывод. Русские антропонимы XVI–XVII вв. имели локальную окраску. Она проявлялась: 1) в составе наименований, 2) в степени их употребительности, 3) в словообразовательных моделях и 4) в фонетическом оформлении.

Более полное выявление локальных признаков антропонимов, четкая их дифференциация по отдельным группам говоров, частотная характеристика, выявление различий в системе образования полуимен и сложных имен – задачи будущих исследований по антропонимике.


Сноски

1См. М. Я. Морошкин. О личных именах у русских славян. Известия археологического общества, т. IV, 1863. Н. Д. Чечулин. Личные имена в писцовых книгах ХVI в., не встречающиеся в православных святцах. Библиограф, № 7–8, 1890. А. А. Балов. Великорусские фамилии и их происхождение. Живая старина, в. 2, 1896. Н. М. Тупиков. Словарь древнерусских личных собственных имен. Записки отделения русской и славянской археологии императорского русского археологического общества, т. VI, 1903. Г. В. Тропин. О некоторых особенностях собственных личных имен в русском языке. Ученые записки Иркутского пединститута, в. 5, 1940. А. М. Селищев. Происхождение русских фамилий, личных имен и прозвищ. Ученые записки Московского гос. университета, в. 128, 1948. В. К. Чичагов. Вопросы русской сторической ономастики. Вопросы языкознания, № 6, 1957. В. К. Чичагов. Из истории русских имен, отчеств и фамилий. М., 1959. Л. В. Успенский. Ты и твое имя. Л., 1960. Г. В. Тропин. Русские имена, отчества и фамилии, Иркутск, 1961. А. Н. Мирославская. Еще раз о древнерусских именах и прозвищах. Башкирский университет, ученые записки, в. 9, серия филологических наук, № 3 (7), Уфа, 1962. А. В. Суперанская. Как вас зовут? Где вы живете? М, 1964. А. А. Горбунова. Заметки по ономастике рукописных грамот XVII в. Труды 4-й зональной конференции кафедр русского языка вузов Урала, в. 1, Пермь, 1964. С. Роспонд. Структура и классификация древневосточнославянских антропонимов. Вопросы языкознания, № 3, 1965. Н. М. Малеча. Собственные имена людей (по данным местного диалекта). Тезисы докладов XXX научной конференции Уральского пединститута, Уральск, 1966 и др. работы. Вернуться к тексту

2Н. Д: Чечулин. Указанная работа, стр. 1. Вернуться к тексту

3Записки отделения русской и славянской археологии императорского русского археологического общества, т. VI, 1903, стр. 58–85. Вернуться к тексту

4Географическое общество СССР. Всесоюзная конференция по топонимике СССР. Тезисы докладов и сообщений, Л., 1965, стр. 57. Вернуться к тексту

5А. М. Селищев. Указанная работа, стр. 151. Вернуться к тексту

6О социальной окраске антропонимов говорит уже М. Я. Морошкин в статье «О личных именах у русских славян». Известия археологического общества, т. IV, 1863. Вернуться к тексту

7Разграничение собственно личных имен и прозвищ, собственно отчеств, прозвищных отчеств и фамилий для ответа на поставленный вопрос значения не имеет. Вернуться к тексту

8Мы ограничиваем свои наблюдения мужскими именами. Вернуться к тексту

9В. К. Чичагов. Вопросы русской исторической ономастики. Вопросы языкознания, № 6, 1957, стр. 73. Вернуться к тексту

10В. К. Чичагов. Из истории русских имен, отчеств и фамилий, М., 1959, стр. 9. Вернуться к тексту

11В задачи настоящей статьи не входит установление всех возможных признаков номинации и решение вопроса о правомерности выделения тех 19-ти групп, которые указаны А. М. Селищевым (см. Ученые записки Московского гос. университета, в. 128, 1948, стр. 136–141). Мы исходим из материала наших памятников. Вернуться к тексту

12Возможные расхождения состава диалектной лексики XVII и XIX вв. вряд ли могут существенным образом изменить наш вывод о принципиальной возможности локальной окраски антропонимов конца XVI–XVII вв. Вернуться к тексту

13Задача будущих исследований определить принадлежность каждого диалектного имени к определенной группе говоров. Вернуться к тексту

14См. Н. М. Тупиков. Указанная работа, стр. 65–66. Вернуться к тексту

15В этом примере наши данные не совпадают с данными Н. М. Тупикова. Вернуться к тексту

16Подробный перечень суффиксов собственных имен см. в статье А. М. Селищева «Происхождение русских фамилий, личных имен и прозвищ». Ученые записки Московского госуниверситета, в. 128, 1948, стр. 146–151. Мы же выделяем не суффиксы исходных форм, а формальные различители и потому называем их формантами. Вернуться к тексту

17Нам пока не удалось определить диалектную принадлежность имен на -НИК, -ОК и др., так как наши материалы и примеры из словаря Н. М. Тупикова дают слишком противоречивую картину. Вернуться к тексту

18В. К. Чичагов. Из истории русских имен, отчеств и фамилий. М., 1959. стр. 47. Вернуться к тексту

19В. К. Чичагов. Там же, стр. 47. Вернуться к тексту

20Вопрос о различиях произношения христианских имен мы пока не рассматриваем, хотя даже они в этом плане региональны. Так, например, только в южнорусских памятниках мы встретили написания Гарасим, Хведор, Миколай, Хирмин (из канонического имени Фирмин). Вернуться к тексту

21Мы не останавливаемся на встретившихся в словаре Н. М. Тупикова вариантах типа Путило – Пуцил, Путята – Пуцята, Бутько – Буцко, Дедун – Дзедун, Будин – Будзынка, Верига – Верыга, Кривец – Крывец, так как они связаны с различиями русского и белорусского языков, а не русских говоров. Вернуться к тексту


Данная статья опубликована в сборнике: Вопросы русского языка и его говоров. Труды Томского Ордена Трудового Красного Знамени Государственного университета имени В. В. Куйбышева. Том 197. – Томск, 1968. – С. 83–92.





Индекс качества сайта (ИКС):